Клиентский случай описан в статье
Женская психосоматика и травма покинутости. Кисты, эндометриоз, цистит.
Формула травмы покинутости
Травма покинутости формируется по следующему алгоритму:
Ранний разрыв объекта → Формирование психотической организации защиты → Проективная идентификация как механизм коммуникации → Повторение сценария в зрелых отношениях
Ключевой механизм: невозможность интеграции опыта потери приводит к формированию примитивных защитных структур, которые интерпретируют любую близость как преддверие новой покинутости.
Перенос и контрперенос в работе с травмой покинутости
Перенос у клиентов с травмой покинутости приобретает характер проективной идентификации, где клиент не просто проецирует чувства, но заставляет терапевта их переживать.
В данном случае контрперенос проявлялся как:
Внезапное чувство беспомощности при обсуждении отношений
Импульсивное желание прекратить терапию при очередном прерывании контакта
Эмоциональное истощение, зеркальное состоянию клиентки
Эти реакции не являются личными проблемами терапевта, а представляют собой информацию о невыносимых состояниях клиентки, передаваемых через «Аналитическое третье».
Терапевтическая стратегия
Работа строилась по трём направлениям:
Содержание проективной идентификации
Вместо интерпретации переноса принимать контрпереносные реакции как данные о состоянии клиентки и возвращала их в виде метакоммуникации:
«Когда вы уходите без предупреждения, я чувствую ту же беспомощность, которую, вероятно, испытывали вы в моменты покинутости. Давайте вместе посмотрим на это».
Формирование устойчивого терапевтического альянса
Ключевой задачей стало создание пространства, где прерывания контакта не воспринимались как окончательный разрыв, а становились материалом для работы:
«Вы ушли. Я осталась. Мы можем вернуться к тому, что произошло».
И в этом месте повторюсь и обращусь к концепциям Томаса Огдена рассматривающим новую субъективность, которая возникает в процессе взаимодействия аналитика и анализанта.
Приложение теории Томаса Огдена к практике, особенно в работе с клиентами, пережившими травму покинутости, имеет глубокие и далеко идущие последствия. Цитата о том, что близость пугает из-за столкновения с собой, и концепция «Аналитического третьего» предлагают новый язык и методологию для понимания и работы с одной из самых устойчивых и разрушительных проблем — страхом близости. Эти идеи переосмысливают традиционные понятия переноса и контрпереноса и предоставляют терапевту мощные инструменты для создания безопасного пространства, необходимого для исцеления от ранних разрывов объектов.
В случае с клиентами, страдающими от травмы покинутости, перенос часто носит примитивный характер. Их опыт был характеризован ранними и повторяющимися разрывами с объектами, что привело к формированию «психотических организаций» — защитных структур, направленных на предотвращение повторения этого ужаса.
Для таких клиентов близость с терапевтом может быть воспринята как преддверие новой покинутости или разрушения, поскольку в их истории она часто приводила именно к этому.
В этом контексте перенос может проявляться не просто в словах, а в виде состояний, которые клииент передает терапевту через невербальные сигналы, паузы и общее атмосферное напряжение.
Огден говорит о проективном идентифицировании как о форме «Третьего», когда клиент не просто проецирует чувства, но и заставляет терапевта их переживать. Например, клиент, испытывающий глубокий, неосознаваемый страх покинутости, может вызвать у терапевта внезапное чувство беспомощности, ужаса или даже желания уйти. Это не обязательно отражение личных проблем терапевта; это информация о том, что происходит в «Третьем».
Контрперенос в данном случае становится не помехой, а ключевым источником данных о состоянии клиента. Задача терапевта — не бороться с этими ощущениями или игнорировать их, а принять их как часть происходящего и попытаться понять, что они сообщают о невыносимых состояниях пациента. Это требует от терапевта высокого уровня самосознания и готовности к «проживанию» этих состояний вместе с пациентом, а не к их немедленной интерпретации.
Для клиентов с травмой покинутости, часто связанный с комплексным травматическим стрессовым расстройством (КТСР), страх близости является центральной проблемой. Их психика была вынуждена сформировать защитные структуры, чтобы справиться с постоянной угрозой разрыва. Они могут демонстрировать два полярных типа поведения: либо полное избегание близости, что приводит к социальной изоляции, либо, наоборот, чрезмерная зависимость, которая, в свою очередь, вызывает у них собственный страх потерять контроль и гонит партнеров прочь.
Любая форма терапевтического контакта, особенно его окончание, может провоцировать опыт прежней покинутости.
Работа с травмой покинутости требует от терапевта готовности выдерживать контрпереносные реакции как информационный канал, а не как помеху. Ключевым фактором успешной терапии становится способность терапевта оставаться в контакте даже при повторяющихся прерываниях, тем самым создавая новый опыт, противоположный раннему разрыву объекта.
С уважением, пожеланием здоровья и верой в ваш потенциал,
Виктория Вячеславовна Танайлова
Системный психолог, психосоматолог, психогенетик, эксперт по эффективным стратегиям выхода из кризиса и болезней через активацию ресурсного состояния сознания
