Ты оправдываешь насилие к себе, потому что боишься признать масштаб своей боли
«Человек начинает выздоравливать, когда наконец разрешает себе чувствовать боль, которую так долго оправдывал».
В данной статье представлен случай 42 летней женщины, обратившейся по поводу тревожности, проблем с щитовидной железой и желудком.
Диагностированы медициной: тиреоидит Хашимото, аутоиммунный гастрит.
Установлено, что у пациентки имеется глубокая психосоматическая составляющая заболевания, связанная с утратой мужской опоры, выученной беспомощностью, подавлением злости, идентификацией с матерью-жертвой, эмоциональным отчуждением от дочери.
Видится, что внутреннее отношение к себе как к источнику боли, рационализация насилия, заморозка чувств, смещение вины и хроническое чувство нехватки любви могут быть ключевыми механизмами, через которые стресс матери во время беременности и эмоциональное состояние родителей влияют на иммунную систему потомков.
Предложено интегральное направление работы, объединяющее гастроэнтерологию, системную семейную терапию, психоанализ, КПТ и телесно-ориентированный подход , позволяющий восстановить связь с собой, снижать уровень воспаления и предотвращать дальнейшую передачу паттернов.
Аутоиммунные заболевания остаются одной из сложнейших задач современной медицины. По данным исследований, помимо генетической предрасположенности, важную роль играют психосоциальные и перинатальные факторы, включая стресс матери во время беременности, депрессивные расстройства, выученную беспомощность и эмоциональную дезадаптацию.
Согласно концепции межпоколенческой передачи травмы, эмоциональные и физиологические реакции одного поколения могут отпечатываться в теле следующего, особенно если между матерью и ребёнком установлена патологическая привязанность или отсутствие близости .
История болезни и жизни клиентки указывает на глубокую связь между психосоматическим состоянием и семейной динамикой, а также на необходимость включения психогенетических и системных подходов в комплексную терапию.
Клиентский случай
Елена, 42 года
Обратилась с жалобами:
- на постоянную тревогу без внешних причин,
- чувство внутреннего рассоединения с телом,
- проблемы с пищеварением (вздутие, дискомфорт после еды),
- утомляемость, разбитость, чувство «пустоты» внутри.
О чем это для психосоматолога?
Щитовидная железа и желудок — два органа, которые живут в режиме хронического стресса.
У Елены они стали символом душевного состояния :
- отчуждённости,
- подавления злости,
- заморозки чувств,
- идентификации с агрессором,
- и выученной беспомощности.
Почему щитовидная железа и желудок страдают вместе?
Щитовидка и желудок имеют общее эмбриональное происхождение — оба формируются из энтодермы, и оба реагируют на стресс, микробиом, уровень воспаления и психологическую безопасность .
Когда человек:
- рационализирует свою боль,
- смещает вину на себя,
- считает, что должен терпеть, чтобы быть любимым,
— его тело берёт слово и начинает говорить за него .
У Елены проявилось так:
- снижение ТТГ и Т4 свободного (гипотиреоз),
- анемия (низкий ферритин, гемоглобин),
- повышение кортизола (синдром хронического напряжения),
- дефицит B12 и железа (из-за гастрита и пониженной кислотности).
Основное свое состояние психическое она описывала своё состояние так:
«Я не могу расслабиться даже дома. Я постоянно “включена”. Как будто чего-то жду. Или кого-то...»
Психологические предпосылки диагноза из детства клиентки.
Материнский стресс и развитие невротических программ
Родители клиентки не были женаты. Отец не появился в ЗАГС. Были приглашены на банкет гости, куплены обручальные кольца, приехали родственники, собрались друзья, но он так и не пришел. Мать была на втором месяце беременности, когда это все случилось. Она стояла в белом платье, с цветами в руках и не смела заплакать.
Она улыбалась и шутила. Но мы можем понять, что происходило у нее внутри. А потом депрессия, конечно не установленная, но по косвенным признакам из описания клиенткой, понятная. Мать Елены находилась в состоянии глубокого внутреннего разрушения.
Депрессия матери во время беременности, особенно на ранних сроках, ассоциирована с изменениями в развитии центральной нервной системы плода, включая повышенную возбудимость, тревожные реакции и нарушения привязанности у потомства.
Изменения микробиоты матери не только влияют на пищеварение, иммунитет или уровень железа. Они формируют нейроэндокринный ландшафт внутриутробной среды и могут быть частью биологического механизма передачи стресса и аутоиммунных программ по роду.
Связь микробиома и иммунного ответа
Согласно исследованиям, стрессовые события у матери во время беременности могут влиять на:
- состав микробиоты новорожденного,
- уровень противовоспалительных бактерий,
- метаболическую активность кишечника,
- проницаемость ЖКТ,
- экспрессию провоспалительных цитокинов.
«Не только генетика, но и материнская боль, подавленная злость и чувство отверженности стали частью иммунной программы дочери»
Елена повторила судьбу своей матери:
вышла замуж за человека, которого не любила,
он ушёл, когда их дочке был год,
она стала отстраняться от ребёнка, считая, что «меньше боли друг другу — лучше для всех».
Эта защита — отчуждение как способ выжить в боли — активировала не только её воспалительный фон, но и иммунный ответ против самого себя .
Выученная беспомощность и аутоиммунитет
По теории Марты Селигман, выученная беспомощность формируется, когда человек многократно сталкивается с ситуациями, где его действия не дают результатов. Это становится основой внутренней программы: «Я ничего не могу изменить» .
У Елены эта программа начала формироваться ещё до рождения.
Её мать:
испытала публичное отвержение,
пережила глубокое чувство стыда и унижения,
не получила эмоциональной поддержки,
не могла проявлять злость,
не имела внутреннего образа защиты.
Все эти факторы нашли отражение в теле дочери:
через антитела к своим же тканям.
Системный анализ семейной истории
Работа с генограммой
Через генограмму мы выявили:
три поколения женщин, которые воспитывали детей в одиночестве,
отцы либо отсутствовали, либо были «мерцающими»,
материнская модель: «Любовь = страдание = ценность» .
Елена говорила:
«Я не хотела быть такой, как мама. Но теперь понимаю, что стала ею. Только в другой форме» .
Темы отработанные в терапии
- Идентификация с агрессором
Елена часто говорила:
«Может, я сама виновата, что он меня бросил».
Это указывает на защиту через принятие позиции агрессора. Такие пациентки не просто подавляют злость — они рационализируют её отсутствие, тем самым усиливая воспаление и аутоиммунный ответ.
- Рационализация боли
«Все женщины так живут. Нужно потерпеть. Иначе никто не примет»,
— говорила она в начале терапии.
Это типичная рационализация боли, характерная для женщин, которые не имеют права на выражение обиды и гнева. Такие установки могут запускать нейровоспаление и аутоиммунный ответ .
- 3. Смещение вины
«Может, я слишком много требую. Может, я капризная. Может, это я виновата, что они ушли».
Это установка, которая не позволяет женщине чувствовать свою силу и делает её зависимой от оценки других .
- Заморозка чувств
«Я давно не плачу. Я не умею больше расслабляться даже дома» ,
— рассказывала она.
Подавление эмоций, особенно злости, связано с повышением уровня кортизола, воспаления и аутоиммунного ответа.
- Выученная беспомощность
«Всё равно ничего не изменится. Я уже не верю, что найду того, кто будет рядом. Стелла (дочка) тоже вырастет одна» .
Это говорит о том, что психическая система клиентки адаптировалась к хроническому стрессу , и иммунная система следует этой программе .
Работа с образом матери
Мать в момент отказа: история болезни
На втором месяце беременности, когда закладываются основные системы организма ребёнка, мать Елены переживала:
травму публичного отвержения ,
глубокую стыковую боль ,
чувство унижения , усиленное присутствием гостей и родственников,
подавление злости и обиды , чтобы «сохранить лицо»,
гормональный сдвиг : кортизол был высок, дофамин и серотонин — снижены,
В этот момент не просто рождалась внутри ее новая жизнь . Родился паттерн: любовь = страдание.
Она не знала, что её тело уже начало готовить ребёнка к жизни в режиме постоянной бдительности.
Через 8 месяцев он будет рождён в мире, где его первое воспоминание — крик матери, заглушённый смехом гостей.
Уже тогда, в самом начале беременности, психика клиентки начала вырабатывать защиту:
выключение из чувств,
повышение уровня кортизола,
избегание контакта с собой,
рационализация боли : «Я должна быть сильной», «Это я виновата.
При этом организм реагировал:
повышением провоспалительных маркеров ,
снижением антибактериальных LPS-антител,
ухудшением состава микробиоты ,
дефицитом витамина D и магния , необходимых для формирования нервной трубки плода,
низким уровнем BDNF , что может замедлять развитие нейронов у плода .
Всё это — не метафора. Это биология травмы.
Работа с внутренним ребёнком
Мы начали терапию с вопроса: «Как бы ты описала голос мамы?»
Через диалоги с внутренним ребёнком мы смогли разделить внутренний критикующий голос матери и собственный внутренний диалог .
Визуализации и дыхательные техники помогли Елене снова услышать маленькую девочку внутри себя.
Мы начали с простого вопроса: «Если бы ты встретила себя в 6 лет... что бы ты ей сказала?»
Это стало началом восстановления связи с собой .
Депрессия беременности и послеродовая депрессия
Её личная беременность так протекала под знаком одиночества.
Это не просто о чувстве. Это воздействие на микробиом , гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковую ось , лимбическую систему и генетические регуляторы стресса у плода.
Клиническая картина:
Повышенный кортизол матери → активация стрессового ответа у плода
→ повышает риск тревожности и сниженного нейрогенеза
Изменение микробиоты: связь с повышенной тревожностью и склонностью к аутоиммунитету
Повышенный воспалительный фон (CRP↑) → увеличивает вероятность развития нейровоспалений и РАС у детей
После родов мать клиентка не испытала радости. Только чувство долга, страха быть одной , стыда за то, что не смогла уже полюбить дочь .
Дочь выросла, чувствуя это. И хотя мама никогда не говорила так напрямую — тело матери передавало это телу ребёнка через:
тон голоса,
заторможенность,
холод в прикосновении,
постоянное сравнение себя с "тем, кем она не стала".
И вот теперь, спустя 12 лет, Елена говорит и о своей дочери:
«Мы живём лучше, если мы вместе не живём. Она в интернате. Я работаю. Так меньше боли друг другу» .
Она сама отправила дочь в спортивный интернат. Говорит, что это «лучше для развития».
Но в терапии призналась:
«Просто не могу быть рядом. Когда я смотрю на неё, я вспоминаю, как меня смотрели глаза родственников в тот день. “Неужели он ушёл?” – они спрашивали. И я чувствовала, что виновата. Даже тогда, ещё до рождения моей девочки» .
Как повторяется сценарий?
Елена:
- не вышла замуж по любви,
- выбрала человека без перспектив,
- он запил и ушёл, когда ребёнку был год,
- тоже начала обвинять дочь в том, что мужчины не остаются рядом,
- стала держаться на расстоянии, объясняя это «лучше так».
Но дочь Стелла — не причина боли. Она — её продолжение.
Как семейная история проявилась у дочери клиентки?
Дочь Елены, зовут Стела, сейчас у нее диагностируется:
аутоиммунная крапивница,
гастроэзофагеальная рефлюксная болезнь.
Это не случайность. Это передача боли через поколения , усиленная:
изменённой микробиотой матери,
повышенным стрессом,
отсутствием опоры,
ранним разрывом связи с мужским принципом
Продолжение следует:
Вторая статья цикла: "Дочки Матери. Возьми моё добро и горе-злосчастье впридачу"
В этой статье мы углубимся в тему межпоколенческой передачи травмы, аутоиммунных программ и психогенетических закономерностей, связанных с отношениями мам и дочерей.
Будут рассмотрены вопросы:
- как травмы матери и бабушки становится биохимией Стеллы,
- почему аутоиммунные заболевания часто встречаются у дочерей женщин с депрессией и выученной беспомощностью,
- какие аутоиммунные сбои закономерны у дочери Елены, исходя из её истории,
- как через терапию образа Матери и Внутреннего Ребёнка начать разрывать этот сценарий и искать исцеления.
Как разорвать цепь передачи боли от матери к дочери , как восстановить связь с собой и своим организмом , как переписать сценарий, — читайте в следующих статьях цикла по этой же клиентской работе:
Психотерапия АИЗ. Психосоматика здорового иммунитета: когда любовь становится лекарством
Психогенетика. Как боль прошлых поколений становится программой/ предпосылкой аутоиммунному процессу
и возможно Вам будет не лишним ознакомиться и с другими моими статьями
АИТ у женщин (тиреоидит Хашимото). Жизнь- борьба за результат. Психотерапия
Моей сильной, но уставшей дочери.
Я не могу....... Скрытые формы анемии, низкий ферритин и нервные расстройства.
Дочка мертвой матери в поисках любви. Депрессия "недостойной".
Аутоиммунное заболевание, как подавленное желание смерти. Клиентские истории
С уважением и верой в Вас,
Виктория Вячеславовна Танайлова
системный психолог, психогенетик, психосоматолог
